Александр Коваленин (kovalenin) wrote,
Александр Коваленин
kovalenin

Categories:

Астахов против самостоятельных детей

Главный защитник детей Астахов продолжает настаивать, что оставить ребёнка без взрослого – это преступление. РСН 30 января приводит его слова:

«Малолетний ребёнок, те, кому ещё нет 12 лет, заведомо считается лицом, находящимся в беспомощном состоянии. Поэтому когда его оставляют одного – это статья».

«Статья» – это о статье 125 УК РФ «Оставление в опасности», в которой вовсе не написано, что «малолетство» – это до 12 лет. Так что кем «заведомо считается», непонятно, тем более, что Семейный кодекс требует учитывать мнение ребёнка уже с 10 лет.

Повод – 15 случаев на всю страну за 13 месяцев – на общественное явление не тянет, и это мы еще не знаем, что в этих случаях посчитали опасностью – может, там всего лишь такие же случаи, как с эвакуатором. Но тема продвигается настойчиво, будто кому-то нужен предлог для каких-то изменений.

Идею, что чиновники должны вмешиваться в такие ситуации, Астахов озвучивал ещё в ноябре. Это послужило поводом для встречи РВС с Астаховым, где попросили его уточнить, что он имел в виду. Оказалось – «ограничивать родителей в правах без отобрания детей». На встрече он рассказал из личного опыта, как с этим поступают в Америке, где он учился. Тему к этому времени уже сделали резонансной, и 5 декабря его команда горячо защищала эту идею в телепередаче на Первом канале.

Юридическую несостоятельность, а также психологическую оценку этой идеи мы уже разбирали в статье «Вопрос умной Эльзы, или Ювеналка как синдром». Мне теперь хочется объяснить её порочность ещё одним способом.

Кто должен определять, опасна ли какая-либо ситуация для ребёнка? Очевидно, опасность зависит и от ситуации, и от того, насколько ребёнок к ней подготовлен. Мы, родители, воспитываем детей, и самый первый, практический смысл воспитания – подготовка к самостоятельной жизни. То есть смысл – научить обходиться без взрослых. И это мы делаем постепенно – в чём-то ребёнок у меня уже самостоятелен, а в чём-то я пока не доверю ему быть свободным. Воспитывая, мы поощряем словами: «Ты молодец, ты уже большой». Вот его уже можно оставить дома на часок, вот он уже может сам разогреть обед, вот он сам едет в школу, сам ходит в магазин. Дети и играют-то обычно именно во взрослых – укладывают куклу спать, водят машинку. Никто кроме родителей, не может определять, насколько и в чём он может быть уже «сам». Каждый воспитывает по-своему (и имеет на это право по Семейному кодексу), то есть по своему жизненному опыту и психологическому складу. Один экранирует своё дитя от жизни, другой ставит его в необычную ситуацию и страхует.

Помню, как послал своего сына первый раз в магазин за хлебом. Магазин у нас был во дворе, дорогу переходить не надо. Я предложил ему самым будничным тоном, как взрослому, «давай ты сходишь за хлебом». – «Я?!». Он не ожидал, он был счастлив, что ему дают взрослое поручение. Он пулей собрался, мы ему дали авоську, мелочь и какие-то напутствия, и он пошёл. Конечно, я шёл за ним. Незаметно, чтобы не оскорбить его самостоятельность. Я видел, как в магазине он тянул руку наверх, к прилавку, давая продавщице деньги, как не сразу объяснил, какой ему нужен хлеб. Но он принёс! Довольно скоро он ходил в магазин уже без контроля. Я его считал достаточно взрослым для поручения «сходить в магазин». Мужчине уже пора было задумываться о школе.

(Конечно, это неправильно с точки зрения Ювенальной – то есть, простите, Национальной – стратегии действий в интересах детей. В неё заложен принцип «детствосбережения» – ребёнок должен «не быть большим» как можно дольше. Но что Астахов - он чувствует себя обязанным разделять Нац.стратегию или отстаивать традиционные семейные ценности?)

На это мне возражают умные Эльзы: а если что случится по дороге? Кирпич на голову, педофил там какой, а то вот эвакуатор! «Ты понимаешь, – говорят мне, – то 20 лет назад в Сибири, а то сейчас в Москве. Это же другое дело!».

Готов спорить. Во-первых, Москва ещё не джунгли. Во-вторых, и это важнее – я сам могу оценить, насколько не джунгли. (То есть уже не я, а мои дети, которые теперь сами родители. Я представляю себя на их месте.) Это мой город, мой дом и двор. Я здесь живу, общаюсь с соседями, знаю, что происходит, а чего не происходит. Взвешиваю, что опасно моему ребёнку, что нет. С какого возраста мой конкретный ребёнок может быть один дома, один в троллейбусе, один на дворовой площадке. Это решаю я, родитель.

Да, моего опыта может не хватить, если появились новые страшные явления или какие-то внезапные новшества. Но тогда о них должны нас, родителей предупредить: «Осторожно, в нашем районе стало опасно. Не оставляйте детей одних. Орудуют педофилы и эвакуаторы». В подъездах – объявления. В школах на родительских собраниях – инспекторы с беседой. Чтобы расширить наш кругозор и помочь нам – самим! – точнее оценивать риски. И государство не должно меня понуждать при оценке рисков закладываться на теракты, падающие на голову метеориты, убийц и пьяных водителей на светофоре. А если случится несчастье, то это должно, как и раньше, называться именно несчастным случаем, а также чьим-то – не родителя! – преступлением.

Но Астахову (точнее, искателям новых поводов для разорения семей, чью идею он озвучил) хочется, чтобы не родитель, а чиновник имел право оценить ситуацию так, как ему удобнее обвинить родителя. Чтобы служащий опеки оценивал, правильно ли я воспитываю. «Ответственный» ли я родитель, «компетентный» ли (тоже не просто слова, а ювенальные понятия). Или даже не оценивал, а просто, не по закону, а по ювенальным понятиям, взял себе за правило: ребёнок самостоятельный – сцапать как безнадзорного, а родителя наказать. На каком основании? Чиновник, он что – умнее? заботливее? лучше знает моего ребёнка?

Чиновник не имеет никакого права оценивать. Он вправе действовать только на основании Закона и законных распоряжений. Если в Законе напишут, что нельзя ребёнку ездить одному из школы – тогда чиновник получит право вмешиваться. (Но тогда пусть обеспечат доставку детей из школы по домам.)

Конечно, если ребёнок один – и плачет, растерян, то это повод забить тревогу, сообщить в полицию, разыскать родителей. Может быть даже посчитать безнадзорностью и применить ФЗ-120. Если же ребёнок уверенно себя чувствует, а просто за него боится услужливый чиновник, то этот добрый дядя мог бы и услужить по-настоящему – например, помочь ему добраться до места следования.

Но! – это ещё если мой ребёнок ему это позволит! Он-то у меня знает, что в незнакомую машину садиться нельзя. Тем более, если это машина ювенальная.

Tags: Астахов, Полемика, дожили, семья
Subscribe

  • Защита семьи – защита человечества

    Одни не видят в нашей текущей борьбе с новыми, навязываемыми человечеству формами жизни именно коммунистического движения... Другие критику…

  • Не только ювеналы, но и феминистки

    Проблема, обозначенная вчера, выглядит ещё острее, если учесть, что кроме естественной нерешительности шагнуть в мир многодетности, есть ещё…

  • Миром правят малодетные

    Понятно, что власть должна решать проблемы голодных, но принадлежит сытым, которые голодных не разумеют. Но такое же противоречие есть и в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments