Александр Коваленин (kovalenin) wrote,
Александр Коваленин
kovalenin

Categories:

Бесстыдство в законе и Вопрос о последних временах

1. Последние времена.

Тонул пассажирский лайнер «Адмирал Нахимов». Люди спасались вплавь. Доплывшие до берега рассказали, как взрослый человек сорвал спасательный жилет с ребёнка и надел его на себя…

Вот главный вопрос о «последних временах» – какими мы будем, когда «воды будут горьки» и за одним горем будут идти ещё два. Представьте: вода в дефиците, электричества нет, всюду голод и болезни. Сплотимся и сумеем организовать свою жизнь на взаимовыручке, поделимся последней водой и теплом – или будем тянуть на себя жилеты, а тех, кто раздражает своими трудностями, столкнём в пропасть?

Кажется, что это ещё не сегодня. Но время уже сейчас заставляет об этом задуматься – когда видишь, как по-разному ведут себя люди.

2. Всегда родитель виноват

…В суде слушается дело о лишении родительских прав. Администрация против матери. Ребёнок упал, получил ссадину и синяк. На другой день в детсаду воспитатель увидела синяк, вызвала скорую и полицию.

Выступает чиновница из опеки, поясняет свою роль в деле:

– Я участвовала в отобрании ребёнка! – Они вшестером вырывали ребёнка из рук обнимавшей его матери. – Врач сказал, что такая ссадина могла быть и от побоев!

Опека пытается оправдываться. Потому что всё в деле обвиняет опеку. Но судья, согласно формуле иска, поданного опекой, настойчиво призывает обе стороны не обсуждать действия опеки: здесь судят не опеку, а мать!

– Как он мог упасть?! Она не следит за ребёнком, она равнодушная!

Выступают свидетели со стороны матери. Каждое слово не угадаешь как отзовётся.

– Мать хорошая, внимательная, строгая, – говорит свидетельница.

Ей трудно собраться с мыслями. Прямо перед ней – судья. По левую руку – обвиняющая администрация. По правую – прокурор: смотрит, нет ли повода возбудить уголовное дело. Профессионально цепко ловит противоречия в показаниях.

– Строгая?! В каком смысле строгая? Бьёт?! – оживляются они.

– Нет, вы меня неправильно поняли. Она словами говорит! Но мальчик непоседа, с ним никто не может справиться. А мать справляется, её он слушает.

– Так-так-так. Это почему?! Сын, значит, боится матери?!..

Как им ни скажи, мать окажется виновата. У них свои представления о нормальном воспитании. Попался к ним – виноват. А что решит судья – ещё будет видно. Суд длится месяцы, до этого мать с сыном не имеют права жить вместе.

3. Они исполняют приказ

Как до этого доходит? Я спрашиваю не о праве и процедуре, это отдельный вопрос. А о том, что у людей внутри, какая человечность.

На­чаль­ник от­де­ла по де­лам несо­вер­шен­но­лет­них по За­во­лжско­му рай­о­ну Ярославской области: «Ро­ди­те­ли непью­щие, не ве­дут асо­ци­аль­ный об­раз жиз­ни. И по за­ко­ну, ото­брать у них де­тей нельзя. Но по-че­ло­ве­чес­ки, ес­ли ма­ма не бу­дет сле­дить за ни­ми, но­во­рож­ден­ных на­до ото­брать из этой семьи».

Вот такая новая человечность.

В том, разбираемом в суде случае у воспитателя был выбор – доносить или нет. Донесла. Почему? Неужели она всерьёз решила, что мать (не первый день приводящая ребёнка в сад) враг ребёнку? Или просто выполнила инструкцию, а человеческое чувство уже не работает?

Врач поликлиники рассказывает члену Родительского всероссийского сопротивления: да, у нас врачи пишут в карточку о замеченном неблагополучии в семье. Нет, сам он, по его словам, не пишет, но его коллега строчит.

Вот, один возраст, одно социальное положение. Но один – человек, а другой просто «исполняет приказ». Записал – значит, насадил семью на крючок, накликал беду. А ему всё равно.

Мама годовалого малыша жалуется: сын обжёг пальчик, приш­ла в поликлинику. На другой день у неё был участковый, допрашивал: а не было ли тут «жестокого обращения». То есть мать сразу под подозрением, после того как врач «ис­полнил свой долг». Долг не врача (который должен чтить врачебную тайну), а доносчика.

4. Бесстыдство в законе

«Долг», «приказ», о котором идёт речь – это «система раннего выявления семейного неблагополучия». Она пропагандируется, вписывается в региональные и муниципальные программы. Были случаи, когда студентам-волонтёрам давали деньги за каждое выявление. Это не скрывают, этим даже хвастаются.

Выявлять чужое неблагополучие уже не считается стыдным. Но ведь люди своего неблагополучия стесняются, не выставляют напоказ! И это стеснение – важный мотив, чтобы самим собрать свою волю и справиться. Если не справляются – советуются, но не со всеми подряд, а с близкими родственниками, надёжными друзьями. Да, и с врачами, с учителями – но не со всеми, а только с теми, к кому почувствуют доверие. Это доверие – хрупкая вещь; если люди обращаются, это надо беречь. А «система выявления» разрушает доверие в обществе. Там, где она введена, вы уже не сможете доверительно поделиться жизненной трудностью: всё, что вы доверили одному «участнику системы профилактики», он обязан сообщить всем.

И тогда каждый участник – терапевт или классный руководитель – делает выбор своей совести: предать доверие нуждающегося в совете родителя или остаться человеком.

5. Ремень для взрослых

Может быть, предавая это доверие, он просто не ведает, что творит, когда после вызова на дом добросовестно записывает в карточку признаки неблагополучия?

Но, похоже, «ювенальное мышление» (то есть уверенность, что в семью можно и нужно вмешиваться) вполне уживается с пониманием того, какая система взращивается.

Пример. Женщина-учитель занимается по скайпу с «домашним» учеником. Ей вдруг кажется, что ребёнок «какой-то больной». «Надо в опеку сообщить», – запросто замечает она вслух, совершенно беззлобно. На неё никто не давил, просто она «включилась» в ювенальный способ мыслить. Нет, она не донесёт. Но и внутреннего тормоза уже нет. Или и не было. Не донесёт просто потому что поленится, а иначе бы уже сама поговорила с родителями ученика.

Другой пример. Родители хотят перевести ребёнка на семейное воспитание – такая совершенно законная форма обучения. Школа, которая теряет от этого «подушевое финансирование», угрожает родителям опекой.

То есть вполне ведают, что такое опека. И хладнокровно рассматривают её как возникший новый репрессивный аппарат, которым можно пугать взрослых, родителей. Как большой ремень, который им нужен, чтобы добиваться своего. «Будешь плохо себя вести – сообщу в опеку», – как бы говорят они взрослым. Но если в семье ремень – признак педагогического бессилия (а где-то и метода) всё-таки любящего родителя, то здесь – способ добиться своей выгоды, столкнуть в пропасть конкурента, выместить свои комплексы и т. п.


6. Выбор последних времён

За выбором – доносить в этот российский «Югендамт» или дорожить деликатностью человеческого доверия, уважать святость семейных уз – стоят две разных человечности. Точнее, человечность и её извращение.

Сегодня в эту новую систему многие ещё даже не верят, но уже завтра с ней столкнутся многие. И этот выбор – совесть или коллаборационизм – встанет отчётливо и серьёзно. Потому что совесть будет стоить работы.

И главный вопрос о последних временах – какими мы тогда будем? – коснётся многих.

Tags: Доверие, Закон, Совесть, ЮЮ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments